Уровень выше

Наши сапфиры в каждых вторых швейцарских часах - Роман Петруца

28.11.2018 Мантуров не исключил новых механизмов поддержки промышленности из-за возможных санкций США
25.10.2018 СЭГЗ укомлектовался под гражданку
Директор ФРП, Роман Петруца
23.11.2018
Фонд развития промышленности (ФРП) недавно начал прием заявок на финансирование проектов цифровизации. В его распоряжении остается 10 млрд рублей для выдачи займов на льготных по сравнению с банковскими условиях. Директор ФРП Роман Петруца рассказал о месте фонда среди госинститутов развития и о том, кто сможет получить его поддержку.

— Государственных компаний и фондов поддержки инноваций у нас уже существует немало. Чем ФРП отличается от других?

— Мы не финансируем венчурный бизнес или стартапы: для этого есть РВК, «Сколково», РФФИ, Фонд развития интернет-инициатив и др. Не занимаемся мы и мегапроектами, как Внешэкономбанк. Наш фонд фокусируется на среднем производственном бизнесе. Наши заемщики — промышленные предприятия — модернизируют производство или расширяют линейку продукции. Мы не входим в капитал и не раздаем гранты. Наш инструмент — возвратные займы. При этом ФРП активно взаимодействует с теми институтами развития, у кого есть другие нужные нашему «клиенту» инструменты и сервисы. Обращение в ФРП — это входной билет в систему институтов развития.

— Государственных компаний и фондов поддержки инноваций у нас уже существует немало. Чем ФРП отличается от других?

— Мы не финансируем венчурный бизнес или стартапы: для этого есть РВК, «Сколково», РФФИ, Фонд развития интернет-инициатив и др. Не занимаемся мы и мегапроектами, как Внешэкономбанк. Наш фонд фокусируется на среднем производственном бизнесе. Наши заемщики — промышленные предприятия — модернизируют производство или расширяют линейку продукции. Мы не входим в капитал и не раздаем гранты. Наш инструмент — возвратные займы. При этом ФРП активно взаимодействует с теми институтами развития, у кого есть другие нужные нашему «клиенту» инструменты и сервисы. Обращение в ФРП — это входной билет в систему институтов развития.

— Можете привести примеры успешных профинансированных проектов?

— Наши льготные кредиты получили свыше 300 проектов, более 75 из них уже открыли производства. Тверская компания «Гекса» начала производство высокотехнологичных нетканых материалов для хирургических комплектов, наладила выпуск одноразовой одежды и операционных наборов — цена в полтора раза ниже импортных аналогов. Московская фирма «СуперОкс» первой в России запустила производство токоограничивающих устройств на основе сверхпроводников с уникальным быстродействием. Во Владимирской области компания «Термолазер» организовала производство лазерных комплексов для термообработки крупногабаритных деталей. «Монокристалл» из Ставрополя по собственной технологии выпускает кристаллы искусственного сапфира больших и сверхбольших диаметров. Каждые вторые швейцарские часы в мире сегодня произведены с применением этих сапфиров.

— Сколько обычно составляет «средний чек» займа?

— Как правило, бюджет проектов 400–500 млн рублей, средний чек по займам — 230 млн рублей.

— Недавно вы запустили программу «Цифровизация промышленности», каковы ее условия?

— Она направлена на внедрение цифровых технологий для оптимизации производственных процессов. Ставка составляет всего 1% годовых при условии, что компания использует российское ПО или привлекает отечественного системного интегратора. Сумма займа до 500 млн рублей, условия по софинансированию — от 20%.

— А каково софинансирование по другим программам?

— По флагманской программе «Проекты развития» — 50x50. Половину должен привлечь инициатор, причем не менее 15% от суммы — это его собственные деньги.

— Кто выступает в роли соинвесторов?

— Чаще всего привлекаются банковские деньги, иногда — материнских или дочерних компаний. Некоторые предприятия обходятся собственными усилиями. Мы засчитываем в качестве софинансирования затраты компаний, понесенные за два года до даты подачи заявки.

— Всякий ли проект, относящий к среднему производственному бизнесу, может претендовать на заем?

— ФРП не финансирует пищевую промышленность, алкоголь, добычу полезных ископаемых. Но может софинансировать компанию пищевого сектора на приобретение оборудования через лизинг. Мы принципиально не финансируем стройку — это непрозрачная с точки зрения ценообразования история. ФРП также не финансирует пополнение оборотных средств. В основной массе наши заемщики тратят средства на оборудование, существенные суммы уходят на инжиниринг и совсем немного — на административно-хозяйственные расходы.

— На какой срок обычно выдаются займы и что происходит при их невозврате?

— Максимальный срок проекта по всем программам — пять лет, в программе станкостроения — семь. Что касается возможных проблем с возвратом денег, мы стараемся выдерживать тонкий баланс между институтом развития и банком проектного финансирования. Лояльно смотрим на отдельные задержки в реализации проектов и достижении некоторых целевых показателей. Но мы непримиримы, когда речь заходит о нарушении платежной дисциплины, когда возникают проблемы с уплатой процентов по займу или возвратом основного долга. Ведь это государственные средства. Но даже в таких случаях, наша главная задача — дать проекту состояться. Стараемся разобраться в проблемах заемщика, понять, почему возникла неуплата. Ведем переговоры с другими кредиторами, вместе ищем решения. Конечно, иногда приходится идти в суд, но такие ситуации единичны.

— Недавно исполнился ровно год с того дня, как вы возглавили ФРП, итоги подводили?

— Я финансист, и за два десятка лет практики привык подводить итоги к концу финансового года, а он еще не завершился. Что касается моих личных итогов в новой должности, то они логично вытекают из основ, заложенных в предыдущие годы, ведь я работаю в ФРП с самого начала — заместителем директора, потом первым замом Алексея Комиссарова (прежний директор ФРП. — «Известия»). Не ощущаю переход на директорскую должность как начало принципиально нового этапа.
ENG